В Стамбуле невозможно просто идти по делам. Ты можешь направляться куда угодно — скажем, на Гранд Базар с чёткой целью купить пару килограммов рахат-лукума и, может быть, поторговаться за керамическую тарелку, — но город обязательно подкинет тебе что-то поинтереснее. Вот и мы, когда уже почти подошли к заветным воротам Капалы Чарши, вдруг замерли. Прямо перед нами, чуть в стороне от основного пути, возвышалась мечеть, которая выглядела совсем не так, как все остальные. Она словно шептала: «Ну зайдёте на пять минут? А базар никуда не денется». И мы зашли.
Тишина внутри стоит такая, что слышно, как свет скользит по мрамору. Идеальное место, чтобы перевести дух перед штурмом Гранд Базара
Мечеть Нуруосмание встречает гостей неожиданно. В отличие от строгих, величественных османских храмов, к которым мы уже успели привыкнуть, она словно присела в реверансе перед зрителем. Её архитектура — это чистой воды барокко, которое в XVIII веке добралось и до берегов Босфора. Строительство началось в 1748 году при султане Махмуде I, а закончилось уже при его преемнике Османе III в 1755-м. Говорят, что автором проекта был греческий архитектор-христианин по имени Симеон Калфа — представляете, главную мечеть комплекса поручили не мусульманину? Для того времени шаг довольно смелый.
Если вы думали, что Стамбул — это только строгие линии и величественная простота, Нуруосмание быстро переубедит. Барокко, свет и полное ощущение праздника
Название у мечети тоже необычное и двойное. С одной стороны, «Нуруосмание» можно перевести как «Священный свет Османов» — тут и дань уважения султану Осману III, при котором строительство завершили. А с другой — это отсылка к 24-й суре Корана «Ан-Нур», что означает «Свет», и соответствующая надпись украшает купол изнутри. Такое ощущение, что уже на входе тебе намекают: здесь будет не просто молитвенный зал, а настоящее световое шоу.
Архитектор Симеон Калфа явно был фанатом хорошего естественного освещения — темнеть здесь начинает только к закату
И действительно, заходишь внутрь и первое, что поражает — это невероятное количество окон. Их здесь 174, и расположены они в пять рядов. Солнечные лучи проникают сквозь них так щедро, что создаётся впечатление, будто стены светятся изнутри. Купол высотой 26 метров опирается на четыре арки с 32 окнами — конструкция лёгкая, почти невесомая. Мы с мужем просто замерли, задрав головы. Интерьер отделан в стиле барокко — тут вам и изящная лепнина, и мраморный михраб с необычными формами, и даже каллиграфия, которая, кстати, осталась единственной данью старым традициям.
Капители колонн словно сошли с чертежей итальянских соборов, но адаптировались под местный колорит
Мы вышли из мечети, сделали пару кадров на память и… нырнули в Капалы Чарши. А вынырнули, как вы уже знаете из прошлой истории, совершенно, с другой стороны, нагруженные покупками и впечатлениями. И когда мы наконец нашли выход (в который раз убедившись, что навигация в базаре — наука особая), перед нами открылась площадь, совершенно не похожая на ту, где мы начинали.
Парадный вход в один из старейших университетов Европы. Стоишь перед этой аркой и думаешь: либо сейчас сюда выйдет султан, либо начнётся лекция по квантовой физике. В Стамбуле возможно всё одновременно
Это была площадь Беязыт, или, как её ещё называют, Хюрриет Мейданы — площадь Свободы. И здесь нас ждала вторая мечеть этого дня, которая стала полной противоположностью нарядной Нуруосмание.
Рядом — ворота Гранд Базара и главный вход Стамбульского университета. Получается такой смысловой треугольник: вера, торговля и знания. И всё это на одной площади
Мечеть Баязид (или Беязыт, как произносят по-турецки) встречает сурово, основательно, по-мужски. И это не случайно — она вторая по старшинству среди больших мечетей Стамбула, построенных после завоевания Константинополя. Её возвёл султан Баязид II, сын Мехмеда Завоевателя, в 1500–1506 годах. То есть ей уже больше пятисот лет, и она помнит ещё те времена, когда османы только обживали новую столицу.
Архитектор мечети доподлинно неизвестен — называют то Якуб-шаха, то Хайреддин-пашу. Но важно другое: в облике этого здания чувствуется переходный период. Архитекторы ещё оглядываются на сельджукские традиции, на первые мечети Бурсы, но уже присматриваются к грандиозному наследию Айя-Софии. Купол диаметром 17 метров поддерживают полукупола с четырёх сторон, а мощные колонны в народе прозвали «слоновьими ногами» — и правда, похоже.
За этими стенами — полумрак, тишина и двадцать окон в основании купола, льющих свет на молящихся. Но снаружи мечеть остаётся монолитной, надёжной, почти неприступной
Говорят, что внутренний двор мечети — одно из самых красивых мест в Стамбуле. Двадцать колонн из разноцветного мрамора, порфира и гранита окружают просторное пространство с фонтаном для омовений. Эти колонны — настоящие путешественники во времени: их добыли из развалин византийских храмов и античных построек. Представляете, сколько эпох они видели? А прямо посреди двора растут кипарисы — османские строители никогда не вырубали деревья на площадках, а вписывали их в архитектуру. Мы не заходили внутрь, но даже стоя у ворот и заглядывая сквозь ажурную решётку, можно оценить эту гармонию камня и зелени.
За мечетью, в небольшом саду, покоится сам султан Баязид II. Его тюрбе — восьмиугольное, скромное, без лишней роскоши, но с удивительными цветными витражами на окнах. Рядом — могилы его дочери и великого визиря Мустафы Решид-паши.
Кстати, о времени. Пока мы бродили по площади, солнце уже начало клониться к закату, а впереди нас ждал парк Еникапы и обещанный вечерний вид на море. Но это уже совсем другая история. А пока мы стояли на площади Беязыт, я смотрела на величественную мечеть, на главные ворота университета, на суетящихся голубей и уличных торговцев, и думала о том, как удивительно устроен этот город. Ты входишь в базар через ворота у мечети в стиле барокко, а выходишь — к классической османской святыне. И обе они прекрасны. Просто каждая — по-своему.