После того как мы с мужем вдоволь назадирали головы, разглядывая гонконгские небоскрёбы в районе Централ, наши шеи потребовали смены ракурса. Мы решили сменить координаты и посмотреть на бетонный лес со стороны воды. Но, как это часто бывает в Гонконге, даже короткий путь к заливу превратился в отдельное приключение.
Ёлка посреди тропиков и площадь без королевы
Новогодняя ёлка посреди тропиков
Наш маршрут пролегал через площадь Стэтью-сквер (Statue Square). На картах она обозначена как зелёный пятачок, но в реальности это гибрид колониального духа и современного минимализма. Мы вышли к ней, ещё не остыв от восторга перед стеклянными гигантами, и тут нас встретила… новогодняя ёлка. Да, в начале января она ещё стояла, и мы, как два ребёнка из советского прошлого, для которых новогодняя ёлка — священный артефакт, не смогли пройти мимо. Сделали десяток фото и на мгновение почувствовали, что мы не в тропическом мегаполисе, а где-то в родном парке культуры.
Красные часы, четыре ёлки и никакого снега. Зато есть Гонконг, тёплый ветер и главное напоминание: чтобы встретить Новый год, снег вовсе не обязателен
Но самое интересное скрывалось в названии. Площадь Статуй (что дословно переводится как «площадь статуи императрицы») была создана в конце XIX века на земле, отвоёванной у моря. Изначально она называлась Королевской. В 1896 году здесь установили трёхтонную бронзовую статую королевы Виктории в честь 60-летия её правления. Позже добавили монументы принцу Альберту, Эдуарду VII и другим членам королевской семьи — всего около десяти статуй.
А потом пришла война. Во время японской оккупации 1941–1945 годов все статуи были демонтированы и отправлены в Японию на переплавку. Большинство из них бесследно исчезли. После войны удалось вернуть лишь две: статую королевы Виктории (её в 1957 году перенесли в Виктория-парк на острове Гонконг) и статую банкира сэра Томаса Джексона, которая и сегодня стоит в центре площади. Так что теперь на «площади Статуй» осталась… ровно одна статуя. И это не королева, а банкир. Ирония судьбы, достойная отдельного фильма.
А вот и он — главный герой площади, единственный, кто пережил японскую оккупацию и вернулся на свой пост. Сэр Томас Джексон, банкир из HSBC, смотрит на мир с высоты своего постамента уже больше ста лет
Подземная жизнь: портал в другую вселенную
Самое удивительное поджидало нас в переходе около площади. Спустившись по лестнице, мы словно попали в параллельную вселенную. Вместо чопорной тишины — гул голосов, запах уличной еды и палатки. Много палаток. Кто-то в них спал, кто-то делал маникюр, кто-то просто сидел на картонных коробках и громко разговаривал по телефону.
Это были филиппинские домработницы. В обычное воскресенье они заполняют собой всю площадь Статуй — здесь, в центре делового квартала, у них единственное место для встреч. Но в этот раз на площади красовалась новогодняя ёлка, и она заняла почти всё свободное пространство. Пришлось легиону «воскресных горничных» отступить в подземный переход — и он мгновенно превратился в их неофициальную штаб-квартиру.
Тысячи женщин из Филиппин работают в гонконгских семьях помощницами по хозяйству, живут в крошечных комнатках и почти не имеют личного пространства. В единственный выходной им просто некуда больше податься — аренда в Гонконге стоит космических денег. Вот они и собираются в центре, чтобы увидеть друг друга, обменяться новостями и просто отдохнуть от бытовых забот. Мы прошли сквозь этот шумный и живой базар, и я чувствовала себя почти шпионом, случайно обнаружившим секретный штаб. Тут я вспомнила вычитанный факт о гендерном равенстве в Гонконге. Официально здесь почти полное равноправие, но в домашнем хозяйстве всё иначе. Женщина, отработавшая полный день в офисе, дома всё равно должна готовить, убирать и следить за детьми. Поэтому многие состоятельные пары нанимают помощниц с Филиппин. Ирония в том, что гонконгские женщины борются за равные права на работе, но в сфере домашнего труда царит старая добрая патриархальная классика.
Главная бухта Гонконга: без неё не было бы и небоскрёбов
Пролив Виктория — главная водная артерия Гонконга
От площади мы, наконец, вышли к заливу Виктория. Вода здесь была спокойной, и с этого ракурса открывался уже знакомый, но всё равно завораживающий вид на Коулун. И тут я в очередной раз поразилась продуманности природы: именно эта естественная глубоководная бухта стала причиной того, что британцы когда-то захотели обосноваться здесь. Защищённая от штормов, удобная для судов — идеальное место для порта, а значит, и для города. Если бы не залив Виктория, Гонконг, скорее всего, остался бы тихой рыбацкой деревушкой.
Но британцы пришли не с добром, а с опиумом. В XIX веке здесь кипели сражения Опиумных войн, и именно контроль над этой гаванью заставил китайскую империю Цин подписать унизительный Нанкинский договор. Позже, в 1941 году, японцы форсировали залив под огнём и высадились на острове. Британцы даже затопили в бухте свои корабли, чтобы преградить путь врагу. Так что дно залива — это настоящий подводный мемориал.
Смотришь на эту воду и понимаешь: здесь всё начиналось. Именно эта бухта стала причиной того, что Гонконг вообще появился
Сегодня же залив — главная туристическая витрина и одновременно живая съёмочная площадка. Его воды мелькают в классических фильмах о Джеймсе Бонде — «Человек с золотым пистолетом», «Живёшь только дважды», «Умри, но не сейчас» — и даже в «Трансформерах». А в 1972 году прямо здесь, в бухте, перевернулся и затонул легендарный лайнер «Queen Elizabeth» — тогда крупнейший пассажирский корабль в мире. Его обломки долгое время лежали на дне и даже попали в кадр «Человека с золотым пистолетом» — в фильме их выдали за секретную базу МИ-6. А сам залив за полтора века заметно уменьшился в размерах: гонконгские инженеры постоянно отвоёвывают у моря землю для новых дорог и небоскрёбов, так что берега неумолимо сближаются.
Вместо послесловия
День выдался насыщенным, но до заката оставалось ещё долго. Мы решили: раз уж мы в Централе, грех не заглянуть в Гонконгский парк и Ботанический сад. Тем более что ноги, вопреки ожиданиям, ещё слушались, а совесть требовала зелёного воздуха после бетонных джунглей.