Второй день нового года угасал. После шумной Нейтан-роуд и медитативного Коулунского парка с его розовыми фламинго наш внутренний маршрутизатор, уставший от хаотичного трафика впечатлений, требовал перезагрузки. И что лучше всего сбрасывает кэш перегруженного туристического мозга? Правильно: вода, простор и обещанный путеводителями «лучший вид на небоскребы». Так мы с мужем оказались на южной оконечности Коулуна, у знаменитой набережной Цим Ша Цуй. Честно говоря, в тот момент я уже смирилась, что Гонконг — это такой слоеный пирог из безумных контрастов, где тишина парка в секунду сменяется ревом мегаполиса. Но этот вечер готовил особый коктейль: с историей, боевыми искусствами, свинкой-неудачником и самым дорогим световым пшиком в моей жизни.
Часовая башня
Первое, что встречает вас, когда вы выныриваете из лабиринта улиц к воде — это одинокая, но невероятно статная 44-метровая Часовая башня из красного кирпича и гранита. Стоит она, словно забытая точка в конце предложения, и напоминает о тех временах, когда Гонконг был скорее местом для чопорных джентльменов в пробковых шлемах, чем для толп с палками для селфи. Это все, что осталось от Коулунского вокзала, открытого аж в 1916 году. Больше ста лет назад отсюда отправлялись поезда вглубь Китая. Вокзал снесли в 1970-х ради более современной станции, но горожане так дружно вцепились в эту башню, что власти махнули рукой: «Ладно, пусть стоит, раз вам так дорога». И теперь она стоит, как молчаливый свидетель ушедшей колониальной романтики.
Гонконгский культурный центр
Прямо за башней притаился главный архитектурный парадокс набережной — Гонконгский культурный центр. Глядя на это здание, я в очередной раз убедилась, что гениальные инженерные решения и эстетика иногда живут в параллельных вселенных. Представьте: вам дали лучший участок на берегу залива Виктория, чтобы построить храм искусства. Что бы вы сделали? Наверное, прорубили бы панорамные окна, террасы, чтобы посетители пили шампанское, любуясь закатом над небоскребами. Местные же архитекторы, кажется, вдохновлялись советскими ДК, где главное — суровость и монументальность. Здание представляет собой массивную дугу, обращенную к воде глухой стеной. Ни одного окна! Внутри этого «каменного мешка» спрятаны концертный зал на две тысячи мест с огромным органом, две театральные сцены и выставочное пространство. В фойе часто проходят бесплатные концерты и выставки, но вечером 2 января мы могли только постучать по стене и поверить путеводителю на слово. Ну что ж, зато сэкономили на билетах.
Гонконгский музей космоса и отель The Peninsula
Рядом с культурным центром прижались друг к другу два музея: Художественный и Космоса. Оба в этот час были закрыты, и, признаюсь, я вздохнула с облегчением. Во-первых, 2 января — это святое, и совесть моя осталась чиста: мы ничего не пропустили по своей воле. А во-вторых, отзывы о Музее космоса рисовали картину устаревших экспонатов и глобуса с СССР — удовольствие, прямо скажем, на любителя. Что же до Художественного музея, где, по слухам, хранится коллекция живописи южных портов Китая от сэра Пола Чате (правда, три четверти её сгинули во время японской оккупации), — тут я колебалась: возможно, там и стоило бы побывать. Но раз двери были заперты, судьба избавила меня от мук выбора. Так что мой вам совет: прежде чем тратить драгоценные часы в Гонконге на музеи, читайте свежие отзывы. Мы же отправились туда, где экспозиция обновляется каждый вечер и абсолютно бесплатна — на променад.
Небоскребы Централа
И вот он, момент истины. Мы вышли на двухуровневую набережную, и я наконец поняла, почему за этим видом охотятся все фотографы мира. По ту сторону синей глади залива Виктория вздымался лес небоскребов Централа — тот самый, что накануне мы разглядывали с высоты Пика Виктории, щурясь от солнца и ветра. Отсюда он казался фантастической декорацией к фильму о далеком будущем. И прямо в этот момент в кадр вплыла она — джонка с алыми парусами.
Aqua Luna
Ну вы знаете этот кадр: красные паруса, синяя вода, стеклянные башни. Aqua Luna — это не просто туристический аттракцион, а почти музейный экспонат на плаву. Ее построил вручную 80-летний китайский мастер по древним чертежам. На борту, говорят, наливают просекко и катают по бухте. Мы ограничились лишь фото на память, провожая взглядом алые паруса, ускользающие в сторону вечерних небоскребов.
Отпечатки Джеки Чана
Дальше наш путь лежал по «Аллее звезд» — местному ответу Голливуду. Здесь все устроено по-честному: плиты с именами и отпечатками ладоней актеров и режиссеров, чьими стараниями гонконгский кинематограф прогремел на весь мир. Я, конечно, первым делом нашла отпечатки Джеки Чана. И вот что я вам скажу: у человека, который умеет выпрыгивать из вертолета на ходу и крушить все вокруг, оказались удивительно маленькие и аккуратные ладошки. Сразу видно — работа тонкая, штучная.
Персонаж МакДалл
Чуть дальше мы наткнулись на забавную статую поросенка. Зовут этого персонажа МакДалл (McDull), и если вы, как и я до поездки, не смотрели гонконгские мультфильмы, то поясню: это культовый герой, этакий Винни-Пух местного разлива, только поросенок. Он живет с мамой, учится в школе, мечтает стать олимпийским чемпионом по… ловле лосося с трамплина (да, вы не ослышались) и постоянно попадает впросак. Но при этом он бесконечно добрый и стойкий. Считается, что МакДалл символизирует «гонконгский дух» — умение не унывать, несмотря на все неудачи, и верить в свою пусть и абсурдную, но мечту. Глядя на его отполированную до блеска туристами голову, я вспомнила наше советское «не вешать нос, гардемарины» и сфотографировалась на удачу.
Статуя Брюса Ли
Апофеозом аллеи, безусловно, является статуя Брюса Ли. Бронзовый мастер застыл в своей знаменитой боевой стойке, готовый нанести молниеносный удар. Вокруг — толпа желающих сфотографироваться, пришлось даже постоять в небольшой очереди. Пока ждали, я перебирала в голове факты его биографии. Ли Чжэньфань, родившийся в год и час Дракона в Сан-Франциско, выросший в Коулуне. В детстве — хилый очкарик, которого лупили соседские мальчишки. В 13 лет пошёл учиться кунг-фу, чтобы давать сдачи, и так преуспел, что родители отправили его в Америку подальше от неприятностей с триадами. Там он изучал философию, разрабатывал собственный стиль джит-кун-до, снимался в эпизодах, а потом вернулся в Гонконг и взорвал киноиндустрию. Четыре фильма — «Большой босс», «Кулак ярости», «Путь дракона» и «Выход дракона» — сделали его суперзвездой. А в 32 года, на пике славы, внезапная смерть от отёка мозга, вызванного аллергией на таблетку от головной боли. История, полная драмы и мистики, до сих пор порождающая слухи о проклятиях и заговорах. Стоя перед статуей, я думала о том, как странно устроена слава: человека нет уже полвека, а люди со всего мира приходят, чтобы просто постоять рядом с его бронзовой копией.
Гонконгский остров в вечернем неоне
Мы еще немного постояли у статуи, глядя, как вечерние огни небоскребов отражаются в темной воде залива, и двинулись дальше по набережной. Впереди маячило обещанное световое шоу, но об этом — во второй части нашей вечерней прогулки. Скажу лишь, что именно здесь, между бронзовым Драконом и поросенком-неудачником, я вдруг поняла главную магию Гонконга: он умеет смешивать высокое и смешное, трагическое и нелепое так органично, что начинаешь верить — любая история, даже самая короткая, как у Брюса Ли, может оставить след на века. А если рядом есть кто-то, с кем можно молча разделить этот момент, то даже простая прогулка по набережной становится тем самым воспоминанием, ради которого, наверное, и затеваются все эти путешествия.